Неточные совпадения
Непробудный мрак
бесконечного леса сгущался и,
казалось, готовился превратиться в ночь.
Казалось, они только что вырвались из чьих-то грозных, смертоносных когтей — и, вызванный жалким видом обессиленных животных, среди весеннего красного дня, вставал белый призрак безотрадной,
бесконечной зимы с ее метелями, морозами и снегами…
Лицо Попова налилось бурой кровью, глаза выкатились,
казалось, что он усиленно старается не задремать, но волосатые пальцы нервозно барабанили по коленям, голова вращалась так быстро, точно он искал кого-то в толпе и боялся не заметить. На тестя он посматривал сердито, явно не одобряя его болтовни, и Самгин ждал, что вот сейчас этот неприятный человек начнет возражать тестю и затрещит
бесконечный, бесплодный, юмористически неуместный на этом параде красивых женщин диалог двух русских, которые все знают.
Он хорошо видел, что люди
кажутся друг другу умнее, когда они говорят о «теории относительности», о температуре внутри Солнца, о том, имеет ли Млечный Путь фигуру
бесконечной спирали или дуги, и о том, сгорит Земля или замерзнет.
— Здесь очень много русских, и — представь? — на днях я,
кажется, видела Алину, с этим ее купцом. Но мне уже не хочется
бесконечных русских разговоров. Я слишком много видела людей, которые все знают, но не умеют жить. Неудачники, все неудачники. И очень озлоблены, потому что неудачники. Но — пойдем в дом.
Шкуна плыла по неширокой серебряной тропе, но
казалось, что она стоит, потому что тропа двигалась вместе с нею, увлекая ее в
бесконечную мглу.
Показались огни, и мы уже свободно мчались по широкой,
бесконечной улице, с низенькими домами по обеим сторонам, и остановились у ярко освещенного отеля, в конце города.
Мне именно
кажется, что в начале шествия осужденный, сидя на позорной своей колеснице, должен именно чувствовать, что пред ним еще
бесконечная жизнь.
То, что сообщает религии чувство
бесконечной глубины и неизреченной тайны, трансцендентный фон Бога, вне религии
кажется такою же пустотой или «пограничным понятием», как Ding an sich в системе Канта.
Так шли годы. Она не жаловалась, она не роптала, она только лет двенадцати хотела умереть. «Мне все
казалось, — писала она, — что я попала ошибкой в эту жизнь и что скоро ворочусь домой — но где же был мой дом?.. уезжая из Петербурга, я видела большой сугроб снега на могиле моего отца; моя мать, оставляя меня в Москве, скрылась на широкой,
бесконечной дороге… я горячо плакала и молила бога взять меня скорей домой».
Странно, что этот мир не
казался мне беспредельным,
бесконечным, наоборот, он мне
казался ограниченным по сравнению с беспредельностью и бесконечностью, раскрывавшейся во мне.
Небо по целым неделям бывает сплошь покрыто свинцовыми облаками, и безотрадная погода, которая тянется изо дня в день,
кажется жителям
бесконечною.
Но мне как будто
казалось временами, что я вижу, в какой-то странной и невозможной форме, эту
бесконечную силу, это глухое, темное и немое существо.
Он говорил, что эти пять минут
казались ему
бесконечным сроком, огромным богатством; ему
казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть.
Не скажу, чтобы и уличная жизнь
казалась мне «столичной»; езды было много, больше карет, чем в губернском городе; но еще больше простых ванек. Ухабы, грязные и узкие тротуары,
бесконечные переулки, маленькие дома — все это было, как и у нас. Знаменитое катанье под Новинским напомнило, по большому счету, такое же катанье на Масленице в Нижнем, по Покровке — улице, где я родился в доме деда. Он до сих пор еще сохранился.
Жуковский прибежал ко мне в гостиницу (я останавливался в Hotel du Russie), и у нас сразу завязалась одна из тех
бесконечных бесед, на какие способны только русские. Пролетело два, три, четыре часа. Отворяется дверь салона, и
показывается женская фигура: это была жена милейшего Владимира Ивановича, все такого же молодого, пылкого и неистощимого в рассказах и длинных отступлениях.
Но прошло немного времени, роса испарилась, воздух застыл, и обманутая степь приняла свой унылый июльский вид. Трава поникла, жизнь замерла. Загорелые холмы, буро-зеленые, вдали лиловые, со своими покойными, как тень, тонами, равнина с туманной далью и опрокинутое над ними небо, которое в степи, где нет лесов и высоких гор,
кажется страшно глубоким и прозрачным, представлялись теперь
бесконечными, оцепеневшими от тоски…
То мне
казалось, что я разбираю какие-то разноцветные, причудливых форм ящики, вынимая маленькие из больших, а из маленьких еще меньшие, и никак не могу прекратить этой
бесконечной работы, которая мне давно уже
кажется отвратительной.
Конечно, у Лотоцкого были, по — видимому, некоторые прирожденные странности, которые шли навстречу влиянию отупляющей рутины. На других это сказывалось не так полно и не так ярко, но все же, когда теперь в моей памяти встает
бесконечная вереница часов, проведенных в стенах гимназии, то мне
кажется, что напряженная тишина этих часов то и дело оглашается маниаческими выкрикиваниями желто — красного попугая…
Я не садился и ждал минуты две-три; почти уже смеркалось, и темная квартирка Татьяны Павловны
казалась еще неприветливее от
бесконечного, везде развешанного ситца.
Голова его была как будто в тумане. Он не спал, но был,
казалось, в забытьи. Тяжелые мысли
бесконечной вереницей тянулись в голове. Он думал...
Мне
казалось, что я целый вечер видел перед собой человека, который зашел в
бесконечный, темный и извилистый коридор и ждет чуда, которое вывело бы его оттуда. С одной стороны, его терзает мысль:"А что, если мне всю жизнь суждено бродить по этому коридору?"С другой — стремление увидеть свет само по себе так настоятельно, что оно, даже в виду полнейшей безнадежности, нет-нет да и подскажет:"А вот, погоди, упадут стены по обе стороны коридора, или снесет манием волшебства потолок, и тогда…"
Они обсажены березками и, сливаясь с садом и парком,
кажутся одним общим
бесконечным садом.
Издали оно
казалось городом с
бесконечными садами и красивыми зданиями.
Тот, в свою очередь, тоже,
кажется, начинал любить его: почти каждый вечер сходились они в Парголовском саду и гуляли там, предаваясь
бесконечным разговорам.
Оставался Груздев, с которым Петра Елисеича связывало землячество, но и тот
показывался в Ключевском заводе редко и вечно торопился по своим
бесконечным делам.
Казалось по временам: то буря гулко гремит в небесах, раскатываясь в
бесконечном просторе, то лишь степной ветер звенит в траве, на кургане, навевая смутные грезы о минувшем.
Какая-то странная,
бесконечная процессия открывается передо мною, и дикая, нестройная музыка поражает мои уши. Я вглядываюсь пристальнее в лица, участвующие в процессии… ба! да,
кажется, я имел удовольствие где-то видеть их, где-то жить с ними!
кажется, всё это примадонны и солисты крутогорские!
Грустно и весело в тихую летнюю ночь, среди безмолвного леса, слушать размашистую русскую песню. Тут и тоска
бесконечная, безнадежная, тут и сила непобедимая, тут и роковая печать судьбы, железное предназначение, одно из основных начал нашей народности, которым можно объяснить многое, что в русской жизни
кажется непонятным. И чего не слышно еще в протяжной песни среди летней ночи и безмолвного леса!
Он ждал не дождался, когда-то, наконец, придут эти желанные четыре часа, и время сегодня
казалось ему каким-то
бесконечным.
Его анекдоты и рассказы
казались теперь
бесконечными и были мучительны и для Андрея Ефимыча, и для него самого.
Бесконечные дремучие, девственные леса вологодские сливаются на севере с тундрой, берегом Ледовитого океана, на востоке, через Уральский хребет, с сибирской тайгой, которой,
кажется, и конца-края нет, а на западе до моря тянутся леса да болота, болота да леса.
Ему
казалось, что подъем бесконечен, и тупое отчаяние овладевало его душой. Но он продолжал карабкаться наверх, ежеминутно падая, ссаживая колени и хватаясь руками за колючие кусты. Временами ему представлялось, что. он спит и видит один из своих лихорадочных болезненных снов. И панический переполох после пикника, и долгое блуждание по дороге, и
бесконечное карабканье по насыпи — все было так же тяжело, нелепо, неожиданно и ужасно, как эти кошмары.
Он сам даже ничего не делает, ему только
кажется, что делает он, но в действительности творятся все те дела, которые ему
кажется, что он делает, через него высшею силою, и он не творец жизни, а раб ее; полагая же жизнь свою в признании и исповедании открывающейся ему истины, он, соединяясь с источником всеобщей жизни, совершает дела уже не личные, частные, зависящие от условий пространства и времени, но дела, не имеющие причины и сами составляющие причины всего остального и имеющие
бесконечное, ничем не ограниченное значение.
Княжна Людмила не сразу поняла князя Сергея Сергеевича. Она некоторое время смотрела на него недоумевающе-вопросительно. Его взгляд, полный
бесконечной любви и восторженного благоговения,
казалось, пояснил ей его туманную фразу. Она вдруг покраснела и опустила глаза. На лице князя тоже заиграл румянец. Он взял за руку княжну Людмилу. Она не отнимала руки.
Машенька
казалась ему сначала обыкновенной, как полынь-трава, но, вслушиваясь в её речи, он понемногу начал понимать странное, тревожное отношение Никона к ней, как бы прослоённое
бесконечным спором.
Хотя это и может
показаться странным, но позволительно сказать, что в Термосесове была даже своего рода незлобивость, смешанная с
бесконечною нравственною неряшливостию нахала и пренебрежительностию ко всем людям и ко всяким мнениям.
Глядя на эти толщи настланных друг на друга известняков, сланцев и песчаников, исчерченных белыми прожилками доломита, так и
кажется, что пред вашими глазами развертывается лист за листом история тех тысячелетий и миллионов лет, которые
бесконечной грядой пронеслись над Уралом.
Вот в последний раз взмыл кверху белой шапкой клуб дыма, и гулко прокатился по реке рокот пушечного выстрела, а барка уже огибает песчаную узкую косу, и впереди стелется
бесконечный лес, встают и надвигаются горы, которые сегодня под этим серым свинцовым небом
кажутся выше и угрюмее.
Пробовал он как-нибудь спрятаться за непререкаемость законов высшего произволения и, по обыкновению, делал из этой темы целый клубок, который бесконечно разматывал, припутывая сюда и притчу о волосе, с человеческой головы не падающем, и легенду о здании, на песце строимом; но в ту самую минуту, когда праздные мысли беспрепятственно скатывались одна за другой в какую-то загадочную бездну, когда
бесконечное разматывание клубка уж
казалось вполне обеспеченным, — вдруг, словно из-за угла, врывалось одно слово и сразу обрывало нитку.
Он вооружался умственной зрительной трубой и смотрел в даль, туда, где это мелкое, житейское, скрываясь в туманной дали,
казалось ему великим и
бесконечным оттого только, что оно было не ясно видимо…
Все, что шло из жизни, «все
казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные,
бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними».
Так посреди мира мучений спокойно живет в своей отдельности человек, доверчиво опираясь на principium individuationis, на восприятие жизни в формах времени и пространства: безграничный мир, всюду исполненный страдания, в
бесконечном прошедшем, в
бесконечном будущем, ему чужд, даже
кажется ему фантазией; действительно для него только одно — узкое настоящее, ближайшие цели, замкнутые горизонты.
Мне как будто
казалось временами, что я вижу, в какой-то странной и невозможной форме, эту
бесконечную силу, это глухое, темное и немое существо.
Юрий рассказал им все подробности своей встречи с Копычинским; разумеется, угощение и жареный гусь не были забыты. Пан Тишкевич хохотал от доброго сердца; но другие поляки,
казалось, не очень забавлялись рассказом Юрия; особливо один, который, закручивая свои
бесконечные усы, поглядывал исподлобья вовсе не ласково на Милославского.
Представьте себе четвероугольное туловище, которое едва могло держаться в равновесии на двух коротких и кривых ногах; величественно закинутую назад голову в превысокой косматой шапке, широкое, багровое лицо; огромные, оловянного цвета, круглые глаза; вздернутый нос, похожий на луковицу, и
бесконечные усы, которые не опускались книзу и не подымались вверх, но в прямом, горизонтальном направлении,
казалось, защищали надутые щеки, разрумяненные природою и частым употреблением горелки.
Целые дни Фома проводил на капитанском мостике рядом с отцом. Молча, широко раскрытыми глазами смотрел он на
бесконечную панораму берегов, и ему
казалось, что он движется по широкой серебряной тропе в те чудесные царства, где живут чародеи и богатыри сказок. Порой он начинал расспрашивать отца о том, что видел. Игнат охотно и подробно отвечал ему, но мальчику не нравились ответы: ничего интересного и понятного ему не было в них, и не слышал он того, что желал бы услышать. Однажды он со вздохом заявил отцу...
Минуты через две, которые
показались мне
бесконечными, дверь снова отворилась, и я по знаку отца вернулся в залу, представляя собою общий предмет любопытства школьников.
Он нередко останавливался на пути своем, скидал шапку, как бы мыслил о святыне, осматривался кругом;
казалось, то любовался зрелищем Москвы, возносившей золотые главы своих церквей из
бесконечного табора домов, то восторженным взором преследовал блестящие излучины Москвы-реки и красивые берега ее, то прислушивался к звону колоколов.
Передо мною был низкий и,
казалось,
бесконечный темный коридор.